Чубакка искоса поглядел на неё. — Ты так думаешь?

— Ничья жизнь не может быть такой, как твоя, изображаемая по голсети. Ты и Хэн Соло, умерли бы тысячу раз. — Малла взяла свою руку, затем кивнула. — Это, возможно, было бы хорошо для него.

Чубакка улыбнулся. — Тогда всё улажено. — Он пошёл к двери, которую рассматривал. — Лумпи перестанет играть в эти игры, а я буду учить его выигрывать вызов клинчем.

— Что? — Малла шагнула за ним. — Каким образом это решит проблему? Преподавая ему борьбу клинчем, рассказы Лумпи о тебе станут более красочными и у него будет дополнительная возможность вынудить других слушать его. А его отказ от своих игр лишь исключит еще одну тему, которую можно было бы обсудить без тебя.

— Он проходит через стадию развития, — сказал Чубакка. — Это закончится, когда он испытает доверие, а доверие прибудет с победой.

Они достигли двери, и Малла поймала Чубакку за руку.

— Наш сын уже пытается быть тобой. Это проблема. — Ее голос был такой тихий, что Чубакке пришлось наклониться, чтобы услышать. — Всё что ты должен сделать, муж мой, это научить его быть самим собой.

Чубакка минуту подумал над словами Маллы, а далее кивнул. — Согласен. Он должен учиться быть собой… и выигрывать вызов клинчём.

Он прошёл в дверь к интересующему его предмету: изображение темнорыжего мохнатого рычащего Вуки на поверхности голокомной подставки, длинный ряд статистических данных выстроила ниже изображения и имя — «Лумпакка», «плавающее» над ним. Пластоидный стул перед автоматизированным рабочим местом был пуст, и в сообщении, всплывающем в одном углу, было сказано, что сессия игры будет окончена, если играющий не ответит за тридцать секунд.

— Лумпи — позвал Чубакка.

Когда не последовало никакого ответа, он пошёл к другой двери и посмотрел через зал. Вентиляционный люк был открыт, а внутри комнаты было темно. Та же ситуация была и со следующими двумя спальнями.