"Какой счастливой я выгляжу, - твердила себе Энн. - Это счастливейший день моей жизни".
Но тут свет померк, и ее мысли разлетелись стеклянными брызгами.
Как было велено, Энн и Бенджамен застыли неподвижно: рядом, но не касаясь друг друга.
- Это тянется слишком долго, - прошептал Бенджамен, и Энн громко шикнула. Нельзя говорить, это может испортить симы. Но это и впрямь тянулось дольше обычного. Бенджамен уставился на нее голодными глазами и уже вытянул было губы для поцелуя, но Энн с улыбкой отвернулась. На дурачества у них впереди уйма времени.
Из-за стены слышались музыка, звяканье бокалов и невнятный разговор.
- Может, стоит проверить, как идут дела? - пробормотал Бенджамен, переменив позу.
- Нет, подожди, - возразила Энн, хватая его за руку. Но ее пальцы прошли сквозь него, оставляя шлейф красочного шума. Она с веселым удивлением воззрилась на свою ладонь.
Из стены появился отец Энн, остановился при виде дочери и сказал:
- О, как мило!
Энн заметила, что на нем нет фрака.
- Вы только сейчас прошли сквозь стену, - заметил Бенджамен.
- Прошел, - согласился отец Энн. - Бен просил меня заглянуть сюда и... сориентировать вас обоих.
- Что-то случилось? - лениво осведомилась Энн сквозь пелену восторга.
- Ничего страшного, - отмахнулся отец.
- Что-то стряслось? - вмешался Бенджамен.
- Нет-нет, - ответил отец Энн. - Наоборот. Нам предстоит.. - Он огляделся. - Да, именно здесь. Я уже и забыл, как выглядит эта комната.
- Свадебный прием? - обрадовалась Энн
- Нет, ваша годовщина.
Бенджамен вдруг воздел руки к небу и воскликнул:
- Я понял! Мы симы!
- Умница! - похвалил отец Энн.