Прозвучал голос сломленного человека.

- Вот с этого и надо было начинать, коллега Воитель. А то, понимаешь, впечатляют, давят на психику. Устал от вас. Ладно, согласен на совместное времяпровождение, только без этих фокусов...

И вот я с этим коллегой, которого бы держать в заколоченном гробу, выхожу из номера, причем мой некогда элегантный мундир сейчас напоминает дворницкие шмотки.

- Едем брать колдунишку одного, - распорядился Воитель.

У него была приличная мотоповозка, дизельный "говноход" повышенной проходимости. Поездка на таком приспособлении доставляла откровенное удовольствие.

Я не удивился, когда мы нацелились в палаточный городок, который был разбит каким-то бродячим театриком. У кочевого люда всегда имеются недозволенные технические приспособления. Хотя артисты с разбойничьими рожами пытались нас напугать, вращая дубинами, мы, помахав своими ярлыками - Знаками Чистоты, - протопали прямо в шатер режиссера. По крайней мере, снаружи было написано "С. Куров. Устроитель зрелищ."

А внутри С.Куров вел себя с артисткой как настоящий режиссер. Этот представительный мужчина-верзила, обладатель гладкой матовой головы и развесистых ушей, репетировал, объясняя любовную сцену. Шмонили курительницы, время от времени кто-то снаружи играл на дуделях и сопелях въедливую музыку. Все это создавало подходящую нервную атмосферу, в которой артистка верещала и расшнуровывала корсет, вываливая арбузные буфера. Впрочем, лицо режиссера было то ли скучающим, то ли отрешенным. Завидя незнакомцев, дама мигом заправила свои буфера обратно и юркнула наружу, а С.Куров, чтоб не испугаться, гаркнул:

- Чего надо? Пшли вон, негодяи!

- Мы от Духа Чистоты, - бросил Султанчик. - Я смотрю, театральные работники весьма слабо реагируют на форму Ревнителя.

Воитель показал пальцем на мою засранную куртку, а режиссер скривил рожу, будто его тошнит.

- Может, они приняли вашего товарища за клоуна...