Но, очутившись как раз над собранием многоголосым, Крыльями вдруг замахали и стали кружить над собраньем, Головы всех оглядели, увидели общую гибель И, расцарапав друг другу когтями и щеки и шеи, Поверху вправо умчались — над городом их, над домами. Все в изумленье пришли, увидевши птиц над собою, И про себя размышляли, — чем все это кончиться может? Вдруг обратился к ним с речью старик Алиферс благородный, Масторов сын. Средь ровесников он лишь один выдавался Знанием всяческих птиц и вещею речью своею. Он, благомыслия полный, сказал пред собраньем ахейцев: «Слушайте, что, итакийцы, пред вами сегодня скажу я! Больше всего к женихам обращаюсь я с речью моею. Беды великие мчатся на них. Одиссей уж недолго Будет вдали от друзей. Он где-то совсем недалеко! Смерть и убийство растит он для всех женихов Пенелопы! Плохо также придется и многим из нас, кто живет здесь, На издалека заметной Итаке. Подумаем лучше, Как женихов поскорей обуздать нам. Пускай перестали б Лучше уж сами, — гораздо для них это было б полезней. Не новичок я в гаданьях и дело свое понимаю. И с Одиссеем, смотрите, вполне все свершается точно, Как предсказал я в то время, когда собирались ахейцы Выступить в Трою и с ними пошел Одиссей многохитрый. Вынесши множество бедствий, товарищей всех потерявши, Всем незнакомый, домой на двадцатом году он вернется, — Так говорил я, и все это точно свершается нынче!» Сын Полиба ему, Евримах, возражая, ответил: «Было бы лучше, старик, когда б ты домой воротился И для ребят погадал, чтобы с ними чего не случилось! В этом же деле получше тебя погадать я сумею.