Мало ли видим мы птиц, под ярким летающих солнцем. Вовсе не все предвещают из них что-нибудь. Одиссей же В крае далеком погиб. Хорошо бы, когда бы с ним вместе Гибель взяла и тебя! Прекратил бы свои ты вещанья, Не подстрекал бы и так раздраженного всем Телемаха. Верно, подарок в свой дом получить от него ты желаешь! Но говорю я тебе, и слова мои сбудутся точно: Если ты, с опытом долгим своим и богатым, враждебность Глупой своей болтовнею поддерживать в юноше станешь, Прежде всего и ему от этого будет лишь хуже, Ибо совсем ничего против нас он поделать не сможет. А на тебя мы, старик, жесточайшую пеню наложим. Выплатить будет ее нелегко и для сердца печально. А Телемаху пред всеми, кто здесь, предложил бы я вот что: Матери пусть он прикажет к отцу своему возвратиться; Тот же пусть свадьбу готовит, приданое давши большое, Сколько его получить полагается дочери милой. Раньше, вполне убежден я, ахейцев сыны не отстанут С тяжким своим сватовством. Никого мы из вас не боимся, — Ни самого Телемаха, как много бы слов он ни сыпал, — Ни о вещаньях твоих не печалимся. Все они вздорны! Ими, старик, только больше вражду ты к себе возбуждаешь. Будет по-прежнему здесь все добро поедаться, и платы Им не дождаться, покамест ахейцам согласье на свадьбу Ею не будет дано. Ведь сколько уж времени здесь мы Ждем, за нее соревнуясь друг с другом. А время проходит, Новых себе мы не ищем невест для приличного брака». И сыну Полиба в ответ Телемах рассудительный молвил: «Я, Евримах, ни тебя, ни других женихов благородных Ни уговаривать, ни умолять уже больше не стану. Все ведь известно богам, а также известно ахейцам.