– Это так модно, – любил говорить он. С ним не спорили.

«Сколько себя помню, он всегда появлялся в этом плаще.»

Сейчас это было как-то далеко, туманно. Он пытался что-то вспомнить, но не смог. Тогда он попытался вспомнить лица своих друзей, а конкретно Витька, который имел обыкновение произносить длинные тосты, не вгоняя при этом в скуку, но и тут его постигла неудача. То ли он не мог вспомнить, то ли не хотел, и не понимал этого.

Радио на кухне тихо играло лирическую музыку. Дикторы «Маяка» иногда прерывали её, чтобы сказать что-то своё, отдалённое от реальности, а потом, после паузы, она продолжалась. Им это было можно – делать большие паузы, а остальных бы, на коммерческих станциях, уже давно уволили бы за это.

На кухонном столе стояла лапша быстрого приготовления, банка тушёнки и пол буханки хлеба. На секунду его посетила мысль и отдалённое чувство голода: а не поесть ли? Нет! Может стошнить с непривычки, а тогда будет потеряно время. К тому же так он будет злее.

– Я ненавижу его. Ненавижу всем сердцем и даже сильнее. Ненавижу то, что поклоняются не ему, а деревянному тотему. Слышишь, ты! – он смотрел куда-то вдаль. – Все боги были бессмертными. Если ты есть, то останови меня! Ибо скоро твои любимые дети начнут умирать.

–= 00:00, сутки назад =-

– Галлюцинация? – вопрошал он сам себя.

На мгновение, когда он только выходил из дверей, ему почудился силуэт мужчины на лестничной клетке, но, быстро присмотревшись, он не заметил ничего.

«Я позвонил в дверь рядом. Такая толстая деревянная дверь, обитая снаружи чем-то вроде войлока. За ней жил мой сосед – человек преклонных лет со своей женой. Он и открыл мне. Я что-то начал быстро ему говорить, сам не понимаю, что это было. Он повернулся и пошёл внутрь. У меня было несколько секунд.»

Он снял с пояса обрез трубы и завёл руку с ним за спину. Как только пенсионер вышел из внутренностей квартиры, последовал удар. Раздался хруст. Труп молча осел на пол, крови почти не было, хотя череп был проломлен. Номер раз.