— Ну, рассказывай, — сказал отец. — Как ты… живёшь?

— Как живу? Да потихоньку живу, — ответил Роман. — Ну, может быть, не так хорошо, как хотелось бы, но в целом — ничего, терпимо.

— А что у тебя не так, как хотелось бы? — сразу встрепенулся отец. В его вялом и заторможенном состоянии этот порыв можно было назвать "встрепенулся" лишь весьма условно.

— Да что говорить… Это долго рассказывать, — сказал Роман неохотно, со вздохом.

— Ну, рассказывай, — не унимался отец. — Куда нам спешить?

— Верно, — сказал Роман. — Спешить нам некуда… Времени — вагон. Ну, что тебе рассказать? Да и рассказывать-то особо не о чем. Хорошего мало.

— Ну, например? — не отставал отец. — Например?

Роман снова вздохнул.

— Да что обо мне говорить? Давай лучше о тебе поговорим. Для чего же я, по-твоему, к тебе пришёл? Но давай сначала выпьем. За то, что я пришёл сюда, за то, что мы вместе… вот так сидим за одним столом.

— Давай, — согласился отец.

Они выпили, и отец сказал:

— Ромка… Запомни одну вещь. Ты здесь дома. Это твой дом. Он всегда открыт для тебя, и ты можешь прийти в любое время дня и ночи. В любое! Здесь тебе всегда рады. Вот, ты эту вещь запомни!

— Запомню, батя, — ответил Роман глуховатым, дрогнувшим от наполнивших его чувств голосом. — Ты не представляешь, как это для меня… Каково мне это слышать!.. Выпьем за это.

Звон рюмок, кряхтенье, секундная пауза, а потом отец сказал:

— Ну, всё-таки… Что у тебя там такое? Какие проблемы?

— Да никаких проблем на самом деле нет, — ответил Роман. — Всё это ерунда. Я верю, что всё будет хорошо. У нас в семье всё будет хорошо.