Оно было близко, в темноте, но пока не нападало. Я слышал его частое дыхание и топтание по ракушечнику. Нас разделяло метра три — один его бросок. Левой рукой я прикрывал горло, правой ощупывал доски за спиной, искал какой-нибудь гвоздь. Под руки ничего не попадалось. Тогда я начал медленно опускаться, чтобы подобрать камень, лежащий где-то у ног. Им мы приваливали дверь хибары, я это помнил и быстро шарил рукой по ракушечнику. И тут кто-то дотронулся до моей руки. Я отдернул ее, но распрямиться не посмел. В голову лезло черт те что: сейчас кинется, прямо на загривок!

А зверь был совсем близко. Но я по-прежнему его не видел, хотя изо всех сил таращил глаза. Что-то опять коснулось моей руки. И не знаю, что дальше произошло, то ли прошел первоначальный испуг, то ли стоял я неудобно согнувшись и отчаялся ждать нападения, только я набрал побольше воздуха в легкие и заорал: «Ло-о-от!!!» Животное шарахнулось, отскочило. Я воспользовался этим и кинулся к брату, там был фонарь. Первая мысль: теперь есть шанс отбиться! И лишь потом я сообразил, что животное можно ослепить. Оно вернулось и опять теперь было рядом. Я слышал его частое дыхание.

Луч фонаря метнулся справа от лежащего Лота, потом слева, потом по его спине и наконец вытянулся во всю длину. Я ожидал увидеть что угодно, но увидел нечто совершенно неожиданное: я увидел Чапу. Лохматую, грязную… Она шагнула ко мне и тявкнула. В лучше фонаря поблескивали донышки ее глаз.

— Чапа, иди сюда!

Она послушалась, подошла и села у ног. Голова ее пришлась мне как раз по грудь. Все еще дрожащей рукой я потрепал ее по загривку. Она тихонько скульнула и замолотила хвостом.

Что бы там ни было, но это была наша собака! Я боялся себе в этом признаться. Я верил и не верил своим глазам. Но это несомненно была она. Но в каком виде!

И тут поднялся Лот.

— Чапа вернулась, — сказал я.

— Вижу.