Я тут же вспомнил ночную историю. Собственно говоря, ее не пришлось даже вспоминать, я проснулся с этой историей, потому что всю ночь она торчала в голове, как гвоздь. Проснулся и Лот. Открыл глаза и отвернулся к стене. Было видно, что вставать ему не хочется. Встать в данный момент — значило наткнуться на Чапу, валявшуюся у входа, и задать себе опасный вопрос: где она была? Потом пойти к непросохшим углям и убедиться, что меж них нет ни искорки огня и пищу готовить не на чем. Вот что значило для нас встать. Поэтому мы предпочитали лежать голодными. В хибаре было неуютно, нам хотелось есть и не хотелось прибираться.

«БРОСИЛИ В МОРЕ БУТЫЛКУ С ЗАПИСКОЙ, ЧТОБЫ НАС ОТСЮДА СНЯЛИ. ЧТО БЫ ТЕПЕРЬ НИ ПРОИЗОШЛО, БУТЫЛОЧКА БУДЕТ ПЛАВАТЬ!»

Под маяком бухта по-прежнему была основательно забита нефтью, на поверхности плавала рыхлая серая пена. Когда я вернулся к брату, он записал в дневнике:

«СТАРИК ПРИЕЗЖАЛ НЕСПРОСТА.»

«ПЕРЕБРАЛИСЬ ОБРАТНО В ПАЛАТКУ. ПОВЕРХ НЕЕ НАТЯНУЛИ ПРОРЕЗИНЕННУЮ ТКАНЬ, ИЗ КОТОРОЙ БЫЛ СВЕРНУТ ТЮК. ТЕПЕРЬ ДОЖДЬ ПАЛАТКЕ НЕ СТРАШЕН. ВОДА ПОСЛЕ ДОЖДЯ МУТНАЯ, ВИДИМОСТЬ НЕ БОЛЕЕ МЕТРА. ЧАПА ОПЯТЬ ШЛЯЕТСЯ НЕИЗВЕСТНО ГДЕ И ЗАЧЕМ».

Потом мы сидели на берегу, а Лот охотился, хотя было уже темновато. А позже произошло событие, перевернувшее нашу жизнь:

«МЫ ДОБЫЛИ ОГОНЬ».

Додумался Лот. От спичек ничего не осталось — их головки превратились в мокрую грязную кашу. Лот осторожно раздавил лампочку одного из фонарей и раскаленной спиралью прикоснулся к листу бумаги. Спираль тут же перегорела, но бумага начала тлеть. Затаив дыхание мы следили за тем, как маленькое пламя покусывает угол листа. Огонь! Теперь дотянем! Переживем! Ничего нам теперь не сделается! С огнем ничего не страшно! В эти минуты мы, наверное, походили на первобытных дикарей, в руках которых оказалось неземное сокровище — огонь. С огнем вспыхнуло и расцвело со всей свирепостью чувство голода. В котелок полетело все, что нашлось под руками съестного. На острове вкусно запахло…