Он прочел заклинание, которому научила его Итская Дева.

Кстати говоря, сама Итская Дева "отпирала" Белый Цветок безо всяких заклинаний. Но Эгин, как ни старался, повторить этот фокус не смог.

"Отпирание" цветка требовало большой концентрации. Почти такой же большой, как вход в Раздавленное Время. Но поскольку на такую концентрацию у Эгина в последние дни не было вдохновения, после "распечатывания" стихий Города и Озера он говорил с гнорром лишь однажды. Да и то - на общие темы.

Эгин не торопился открывать лотос еще и потому, что был уверен: после всех треволнений он заслужил небольшой отдых от тяжких дум. Эгин уже успел усвоить, что Лагха и тяжкие думы - это как гром и молнии. Редко когда обходятся один без других.

- Я уж думал, Эгин, вы про меня забыли, - проворчал Лагха, крохотный, прозрачный, но узнаваемый. - Да уж, пожалуй, Сайла дала бы вам за такую игрушку, как этот лотос со мной внутри, семь мер серебра и титул Второго Кормчего в придачу.

Эгин улыбнулся. "Интересно, должно быть, ему смотреть на меня. Каждый мой глаз для него - как лодка, рот - как пещера!"

- Не держите на меня зла, гнорр, - сказал Эгин. - Я был просто-таки обезглавлен усталостью.

- Я не злопамятен, - совершенно серьезно сказал гнорр-лилипут. - Вот только жаль, теперь вы не можете поприветствовать меня через целование перстня. Следование этикету как-то всегда организует, настраивает на деловой лад...

Эгин не выдержал и рассмеялся. Какой все-таки чудак этот гнорр! Они находятся в тысяче лиг от родной страны. Сам Лагха уже давно не человек, но уже перестал быть призраком. Прошлое исполнено приключений. Будущее туманно. Планы неопределенны. А гнорр разглагольствует о церемониале!