Крохотный, словно бы стеклянный гнорр тоже улыбнулся. Или Эгину только показалось, что улыбнулся.

- Так или иначе, нам пора обсудить наши дальнейшие действия. И притом побыстрее.

- Я лично не вижу в этом никакой срочности. До Пиннарина мы еще успеем обсудить все - от устройства Волшебного театра до наших кулинарных предпочтений...

- А я эту срочность вижу, - перебил Эгина Лагха. - Потому что в Пиннарине нам делать нечего.

- Как это - нечего? - опешил Эгин.

- Так это. Гнорр в виде стеклянной фигурки в цветочной чашечке едва ли сможет навести порядок в столице и вернуть себе свое тело.

- Что же вы предлагаете, милостивый гиазир?

- Я предлагаю на время забыть о Пиннарине. И вспомнить о Тардере. Мне нужно новое тело, - отчеканил Лагха.

- Надо полагать, в Тардере новыми телами для гнорров торгуют на рынке в рядах готового платья? - язвительно осведомился Эгин.

- Почти. Скажем так: Тардер - это то место, где живет единственный человек, о котором мне доподлинно известно, что он сталкивался с подобной проблемой.

- Над ним тоже совершили колдовство с последующим развоплощением?

- Ничего подобного. Его случай более простой. Но сходство есть.

- Хотелось бы знать подробности.

- Некогда госпоже Далирис тоже было нужно тело сделанного человека. И она изыскала способ достать его. Видите ли, Эгин, госпожа Далирис была, да, собственно, и остается женой харренского сотинальма. Когда Харренский Союз сыграл эту свадьбу, сотинальму Фердару было шестнадцать, ей стукнуло тридцать. Она была самой родовитой вдовой Харренского Союза и молодому сотинальму ничего не оставалось, кроме как гордиться тысячелетним гербом своей вдовствующей невесты. В остальном Далирис была тем еще подарком. Помимо прочего, на протяжении двенадцати лет этот брак оставался бездетным.