- Вас домой не пускают? - переспросил он.

- Нет, милый, - я еле-еле поднялась со ступеньки на ноги, - я просто... просто...

Я не придумала, что сказать, а мальчик не стал слушать. Он торопился вниз, во двор, выгуливать своего каракулевого питомца. Оказывается, уже было утро. Я спустилась вниз, опять подморозило, самый настоящий гололед. Я решила сначала съездить в Олежкино общежитие, потом уже вернуться к Марине. От выпитого накануне большого количества лекарств мутило, и кружилась голова. Сердце притихло, притихло настолько, что казалось, оно вовсе не бьется. Я приложила ладонь к груди. Нет, все-таки бьется, едва заметно, но бьется...

Общежитие юридического факультета нашла быстро. У его дверей стояла большая толпа студентов, взволнованных, притихших, подавленных.

- Извините, - обратилась я к высокому рыжему бородачу, - здесь вчера... несчастный случай...

- Да, а вы...

- Родственница, близкая, - соврала я. - Мне бы... пройти туда...

- Я вас проведу, - он подставил мне руку.

Оперевшись, я, едва переставляя ноги, побрела к дверям. Что и кому говорил мой провожатый, не слышала, просто смотрела по сторонам. Здесь Олежка ходил, через эти двери, четыре года, с этими людьми дружил и разговаривал, строил планы на будущее...

- Вот на этом этаже он жил, - сквозь ватную толщу услышала я, - вы знаете, где его комната?

- Да, спасибо. Вы не могли бы оставить меня ненадолго?

- Конечно, если понадоблюсь, я курю на лестнице.

Коридор был пуст, в самом его конце сияло залитое солнцем окно. Казалось, что пол под ногами пружинит и куда-то движется. Свет из окна, четким, сверкающим прямоугольником, безмятежно лежал на полу. Я подошла к самой границе этого света. Сердце как-то странно дернулось, и я почти увидела, как оно повисло на тонкой окровавленной нитке. Все тело стало вялым, непослушным, оно не захотело стоять на ногах, оно зачем-то упало на колени. Под руками оказался теплый-теплый солнечный свет, такой яркий, почти совсем белый. Я чувствовала, как глажу деревянный, будто полированный пол, похожий на ласковую, согретую спинку какого-то животного... Сердце раскачивалось на тонкой нитке из стороны в сторону, из стороны в сторону, разгоняя ослепительную боль... ослепительную... обрывающую тонкую нитку...