Выйдя в коридор, доктор прислушался. Из соседних дверей доносились громкие голоса, кашель, храп, сонное бормотание, звон посуды, любовные стенания...

Стон повторился. Германов определил комнату, как вдруг за дверью грянула музыку - знаменитая ария, которую он любил.

От неожиданности доктор замер. Голос певца сочился сквозь дверь, заглушая стоны. В паузах, когда певец переводил дух, стоны слышались явственней, отторгнутые прочими звуками.

Германов постучал, ему не ответили, на правах врача он потянул дверь, которая поехала неслышно и явила за порогом слабо освещенную комнату, где из проломленного шкафа торчали голые женские ноги; одинокий курец в задумчивости слушал пластинку.

Полумрак, клубы дыма, освещенные ночником, голос певца, заполнивший комнату, обращенный в слух курец - странная картина. Доктор через порог обозревал комнату. Это и впрямь была странная картина, даже для позднего часа, когда сон и явь разделимы с трудом.

Наклонив голову, курец сосредоточенно слушал арию, как будто вникал в каждое слово. Стон в шкафу повторился, точно женщина вместе с певцом исполняли дуэт.

Не выдержав неопределенности, Германов шагнул через порог и помог женщине выбраться из шкафа - черный пролом после нее зиял пустотой.

Доктор знал пациентов, которым не раз оказывал помощь, и понял, что произошло. Исцарапанная до крови женщина продолжала стонать и плакать, Германов налил ей воды.

- Спасибо, доктор, вы очень добры, - с трудом проговорила женщина, которую звали Марусей, зубы ее стучали о край стакана. Она глянула на проломленный шкаф и горько зарыдала.

Муж покосился на нее неодобрительно и хмуро сообщил в пространство:

- Она мне пирог подложила.

Это все знали, привыкли, хотя и удивлялись каждый раз. Круглый год Кирилл и Маруся жили душа в душу, являя собой пример любящей пары. Раз в году вне определенной даты и праздника, когда печь пироги естественно и привычно, Маруся пекла пирог без видимого повода в обычный будний день.