"Ну ладно, ну хорошо, - упрямо думал он, противясь все растущему страху, - ну пусть какая-то светящаяся штуковина, но почему я боюсь? Почему?.."

"Почему же я боюсь _так_?.." - безжалостно уточнил он через минуту.

Он чувствовал, что этот, уже ощущаемый страх - лишь жалкий предвестник того, который неизбежно явится, если он будет теперь всматриваться в странный свет и тьму вокруг этого света.

"Но _чего_ я боюсь?!" Это было для Кукина непостижимо. "Взять и пойти посмотреть, что там - да и дело с концом?" - в беспомощном отчаянии подумал он.

Кукин начал поворачивать голову, чтобы еще раз взглянуть на желто-зеленый свет, прежде чем встать, когда вдруг осознал, что уже давно слышит с той стороны негромкие звуки. Он слышал их и минуту, и две, и пять назад, может, и раньше, но не обращал внимания, потому что _таких звуков просто не могло быть в природе_: ни одно живое существо не могло издавать их, ни один механизм.

"Что это? Шумит в ушах от напряжения?.." - оцепенело подумал он, хватаясь за последнюю соломинку. Он заткнул на несколько секунд пальцами уши, и тихие, но чудовищные своей невероятностью звуки тот час же пропали, стал слышен лишь густой гул крови.

- Так... - шепотом выдавил Кукин, вглядываясь в свет и вслушиваясь в доносящиеся звуки уже как в реальность, чувствуя, что сзади на плечи наваливается, придавливает к скамье страх, подобного которому он не испытывал ни разу в жизни. Позже, уже сидя в кабине ЗИЛа, мчащегося в город по пустынному шоссе, и на вокзале, ожидая Ивана Семеновича, он пытался определить, на что - хоть отдаленно - были похожи те звуки.

Они, едва слышные, напоминали неимоверно быстрый шелест тысяч листов сухой бумаги, изменяющийся в едва уловимом ритме, для каждого листа своем, шелест, на который во множестве стремительно навивались, пульсируя, другие ноты, и тысячи тысяч ритмов сплетались в какой-то общий, который не могло охватить сознание.