Но ее не последовало. Раненый офицер негромко отдал новый приказ – и все трое отступили к борту. Словно прочитав мысли Джарвиса, лаумарцы спрыгнули в лодку, обрубили веревку и по собственной воле покинули поле боя.

– За подмогой поплыли, – простонал Джарвис, утирая пот со лба. – Вот теперь нам точно крышка!

Он огляделся по сторонам и только сейчас осознал, что пока они с Ломенархик вели свой безнадежный бой, туман над Таархой рассеялся без следа. Солнце едва поднялось над левобережными, менее высокими скалами, и лучи его озарили Железную теснину во всем ее великолепии. Справа же над водой нависала огромная гора, похожая отнюдь не на дракона, как сначала показалось Джарвису, а скорее на пьющую из реки лошадь. Склоны ее, поросшие чем-то темнохвойным, выглядели строго, почти торжественно.

Однако Джарвис оглядывал Железную теснину, не имея сил любоваться ее красотами и интересуясь лишь одним – где засели главные силы неприятеля? Откуда имеет смысл ждать следующего удара?

Ответ на второй вопрос нашелся очень быстро. На середине белого известнякового обрыва Пьющую Лошадь перепоясывал карниз, и даже отсюда на этом карнизе отчетливо различались три человеческих фигуры. Джарвис со своим острым зрением сразу же определил, что арбалетчиков среди них нет. Однако что-то вдруг заставило его насторожиться. Он пригляделся повнимательнее…

Две тысячи морских чертей!

Один из стоящих на скале был облачен в темно-красное одеяние с уже знакомым Джарвису узором в виде черных четырехлистников с серебряной каймой. Сейчас его голова была не покрыта, и легкий утренний ветер отбрасывал назад длинные седые волосы, отливающие светлой сталью. Сам архиепископ!

Джарвис понимал, что это неспроста. В настоящее время архиепископ Кильседский был фактическим правителем Лаумара, незримо стоящим за всеми решениями Народного собрания – как во внешней, так и во внутренней политике.