Авель стиснул зубы. Он был рыцарем, и чтил принесенную им клятву, а потому собирался, во что бы то ни стало исполнить ее, или умереть в бою. Умереть, как подобает воину, а не как трусу, от удара в спину. Подумав так, Авель слегка улыбнулся, и медленно переставляя ноги, зашагал вперед.

Он осторожно пробирался сквозь чащу. Его шаги были плавными и тихими, не смотря на массивный доспех и обилие кольчуги. Руками он раздвигал перед собой серо-зеленую листву, и до рези в глазах вглядывался в темные провалы между деревьями. В воздухе ощущался тошнотворный запах гниения, значивший, что озеро уже недалеко. Внутри у Авеля с каждым мгновением росла тревога.

Лес, по мере его продвижения становился все более редким, а земля более влажной. Авель старался производить как можно меньше шума, но, не смотря на это, каждый его шаг сопровождался звонким хлюпаньем. В ночной тишине этот звук казался мучительно громким, и Авель искренне удивлялся, как Свитязянка еще его не обнаружила.

Неожиданно туман практически исчез, отступив в лесную чащу как испуганный зверь, и Авель увидел сердце зловещего, всеми проклятого места — озеро Свитязь.

Вопреки его представлениям, он не увидел ничего жуткого, или отвратительного. Здесь не было гор трупов или обглоданных костей, как утверждали местные хвастуны, лишь мрачный пейзаж ночного леса, близко подступившего к воде. Над черной гладью озера висела призрачная дымка, а где-то вдалеке шелестели заросли камыша. Мертвенный свет полной луны окрашивал все небо, и никому не требовалось объяснять, что это было скверным знаком, особенно для того, кто оказался в столь неприветливом месте в поздний час.