Авель облизал сухие губы, и, пригнувшись, сделал несколько шагов к воде. Ему хотелось увидеть легендарное озеро как можно ближе, и остаться при этом незамеченным.

Утробный рык эхом пронесся между деревьями, и словно грохот грозы ударил Авелю по ушам. Он резко обернулся, и волна невыносимого отвращения окатила рыцаря, когда он увидел нечто, что когда-то было человеком. Живая раньше плоть изменилась под воздействием жгучей ненависти, превратившись в кошмарное месиво из гниющей плоти, шипов и когтей. Теперь, это было проявлением чудовищного зла.

Свитязянка стояла в трех шагах от Авеля. Она была чуть выше молодого рыцаря и имела серую кожу, с отвратительными пятнами и язвами, из которых сочилась темная вода вперемешку с холодной кровью. Тонкие пальцы венчались длинными когтями, больше похожими на ножи, а искривленное тело то и дело заходилось жуткой судорогой.

Но больший ужас на рыцаря наводило лицо чудовища. Сквозь прогнившую плоть были видны сотни тонких, заостренных клыков, и шевелящийся язык. Мутно-белые глаза светились зловещим оранжевым светом, словно у кота. Авелю показалось, что в них он различил искаженные от страданий лица сотен жертв этого монстра.

Рыцарь стиснул зубы от праведного гнева, загоревшегося в его душе. Только сейчас, встретившись лицом к лицу с проявлением такого зла, он понял, сколь неестественно, чуждо оно этому миру, и понял, насколько важное задание поручил ему Орден, проявив безграничное доверие. От этой мысли ему стало легче. Рыцарь сжал рукоять меча, чуя скорое начало драки, и долго ждать ему не пришлось.

Бросок чудовища застал его врасплох. Свитязянка с жутким воем метнулась в его сторону, вскинув руки, и целясь ему в лицо. Скорость, с которой она атаковала, ошеломила Авеля, и он трудом увернулся в последний момент. Огромные когти просвистели всего в ладони над его головой, а Свитязянка, увлекаемая силой удара, сделала шаг в сторону. Это позволило молодому рыцарю опомниться, и занять оборонительную позицию.