АфинаБодрость вселила ей в сердце и в нем уничтожила робость. 140Стала она перед ним; Одиссей же не знал, что приличней:Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы?Или, в почтительном став отдаленье, молить умиленнымСловом ее, чтоб одежду дала и приют указала?Так размышляя, нашел наконец он, что было приличней 145Словом молить умиленным, в почтительном став отдаленье(Тронув колена ее, он прогневал бы чистую деву).С словом приятно-ласкательным он обратился к царевне:«Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю.Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба, 150То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженныБратья твои, с наслаждением видя, как ты перед ними 155В доме семейном столь мирно цветешь, иль свои восхищаяОчи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь.Но из блаженных блаженнейшим будет тот смертный, которыйВ дом свой тебя уведет, одаренную веном богатым.Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородных 160Взоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем.В Делосе только я – там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, –Юную стройно-высокую пальму однажды заметил(В храм же зашел, окруженный толпою сопутников верных,Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий). 165Юную пальму заметив, я в сердце своем изумлен былДолго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаюТронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут.Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнуть 170Моря: столь долго игралищем был я губительной бури,Гнавшей меня от Огигии острова.
