Он до сих пор, хотя и скорбел о далеком
Сыне, но все наблюдал за работами в поле и, голод 140Чувствуя, ел за обедом и пил, как бывало, с рабами.С той же поры, как пошел в корабле чернобоком ты в Пилос,Он, говорят, уж не ест и не пьет, и его никогда ужВ поле никто не встречает, но, охая тяжко и плача,Дома сидит он, исчахлый, чуть дышащий, кожа да кости». 145Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:«Жаль! Но его, как ни горько мне это, оставить должны мы;Если бы все по желанию смертных, судьбине подвластных,Делалось, я пожелал бы, чтоб прибыл отец мой в Итаку.Ты же, увидевши мать, возвратись, заходить не заботясь 150В поле к Лаэрту, но матери можешь сказать, чтоб немедля,Тайно от всех, и чужих и домашних, отправила к дедуКлючницу нашу обрадовать вестью нежданною старца».Кончив, велел он идти свинопасу. Взяв в руки подошвы,Под ноги их подвязал он и в город пошел. От Афины 155Не было скрыто, что дом свой Евмей, удаляся, покинул;Тотчас явилась богиня, младою, прекрасною, с станомСтройно-высоким, во всех рукодельях искусною девой;В двери вступив, Одиссею предстала она; Телемаху жВидеть себя не дала, он ее не приметил: не всем нам 160Боги открыто являются; но Одиссей мог очамиЯсно увидеть ее, и собаки увидели также:Лаять не смея, они, завизжав, со двора побежали.Знак головою она подала. Одиссей, догадавшись,Вышел из хижины; подле высокой заграды богиню 165Встретил он; слово к нему обращая, сказала Афина:«Друг Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,Можешь теперь ты открыться и все рассказать Телемаху;Оба, условяся, как женихам приготовить