В двери вошел тут один всем известный бродяга; шатаясьПо миру, скудным он жил подаяньем и в целой ИтакеСлавен был жадным желудком своим, и нахальством, и пьянством;Силы, однако, большой не имел он, хотя и высок былРостом. По имени слыл Арнеоном (так матерью назван 5Был при рожденье), но в городе вся молодежь величалаИром [Все разошлися; один Одиссей в опустевшей палатеСмерть замышлять женихам совокупно с Афиной остался.С ним Телемах; и сказал он, к нему обратяся: «Мой милыйСын, наперед надлежит все оружия вынесть отсюда.Если ж, приметив, что нет уж в палате, как прежде, оружий, 5Спросят о них женихи, ты тогда отвечай им: «В палатеДымно; уж сделались вовсе они не такие, какимиЗдесь их отец Одиссей, при отбытии в Трою, покинул:Ржавчиной все от огня и от копоти смрадной покрылись.Также и высшую в сердце вложил мне Зевес осторожность: 10Может меж вами от хмеля вражда загореться лихая;Кровью тогда сватовство и торжественный пир осквернится –Само собой прилипает к руке роковое железо».Так он сказал. Телемах, повинуясь родителя воле,Кликнул старушку, усердную няню свою Евриклею: 15«Няня, – сказал он, – смотри, чтоб служанки сюда не входилиПрежде, покуда наверх не отнес я отцовых оружий;Здесь без присмотра они; все испорчены дымом; отца жеНет. Я доныне ребенок бессмысленный был, но теперь яЗнаю, что должно отнесть их туда, где не может их портить 20Копоть». Сказал. Евриклея старушка ему отвечала:«Дельно! Пора, мой прекрасный, за разум приняться, и домаБыть господином, и знать обходиться с отцовым богатством.Кто же, когда покидать не велишь ты служанкам их горниц,Факелом будет зажженным тебе здесь светить за работой?» 25Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:«Этот старик; не трудяся, никто, и хотя б он чужой был,В доме моем, получая наш корм, оставаться не должен»,Кончил.
