четвертыйГод совершился, промчалися месяцы, дни пролетели –Все им открыла одна из служанок, лихая собака;Сами они тут застали меня за распущенной тканью: 155Так и была приневолена ими я труд мой окончить.Способа нет уж теперь избежать мне от гнусного брака;Хитрости новой на ум не приходит: меня все родныеНудят к замужеству; и сын огорчается, видя, как дом нашГрабят; а он уж созрел и теперь за хозяйством способен 160Сам наблюдать, и к нему уваженье Зевес пробуждаетВ людях. Скажи ж откровенно мне, кто ты? Уж верно, не отрасльСлавного в древности дуба, не камень от груди утеса».Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:«О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа, 165Вижу, что ты о породе моей неотступно желаешьСведать. Я все расскажу, хоть печаль и усилит рассказ мойВ сердце моем. Так бывает со всяким, кто долго в разлукеС милой семьей, сокрушенный, как я, меж людей земнородныхСтранствует, их посещая обители, сам бесприютный. 170Но отвечать на вопросы твои я с охотою буду.Остров есть Крит посреди виноцветного моря, прекрасный,Тучный, отвсюду объятый водами, людьми изобильный;Там девяносто они городов населяют великих.Разные слышатся там языки: там находишь ахеян 175С первоплеменной породой воинственных критян; киконыТам обитают, дорийцы кудрявые, племя пеласгов, [Тут приготовил в сенях для себя Одиссей богоравныйЛоже из кожи воловьей, еще не дубленной; покрывшиКожу овчинами многих овец, женихами убитых,Лег он; и теплым покровом его Евриклея одела.Там Одиссей, женихам истребление в мыслях готовя, 5Глаз не смыкая, лежал. В ворота, он увидел, служанки,Жившие в тайной любви с женихами, толпой побежали,С хохотом громким, болтая, шумя и крича непристойно.Вся его внутренность пламенем гнева зажглась несказанным.Долго не знал он, колеблясь рассудком и сердцем, что делать, – 10Встать ли и, вслед за бесстыдными бросившись, всех умертвить их?Или остаться, дав волю в последний им раз с женихамиСвидеться?
