— Как ты можешь быть так счастлива? — прошептала Патрисия. — Как ты можешь желать мне подобного?

Холодная, притворная улыбка не исчезла с губ Альтеи.

— Это все, о чем ты только способна мечтать, — ответила она. — Чего еще я могу желать?

«Чего еще ты можешь желать?» — явно подразумевала она.

Жюльен Ларро любезен и привлекателен. Его состояние обеспечит ей хорошо обставленный дом, не слишком отличающийся от того, в котором она выросла, и бессчетное множество красивых платьев и шляпок. Его рабы будут заботиться о ней. Возможно, у нее появится даже собственная лошадь и экипаж. Вот что ценила сама Альтея. Патрисия же хотела другого — свободы делать собственный выбор. Но прошедший вечер лишит ее подобных возможностей на будущее.

«По крайней мере, эту ночь я проведу с Амосом, — напомнила она себе. — Этого они не смогут у меня отнять».

Выходя из экипажа, Патрисия приподняла юбки, чтобы не замарать подол в грязи, и в это время уловила краем глаза какое-то движение возле окружающей дом ограды.

Ее сердце забилось чаще.

Этой ночью она лежала в постели, трепеща от волнения и страха. Тонкая хлопковая ночная рубашка липла к вспотевшему телу: в Новом Орлеане жара не спадает даже после полуночи.

«Мы должны вести себя очень тихо», — подумала она.

Судя по звукам, временами доносившимся из комнаты матери, когда ту навещал мистер Бруссард, тишина в такие мгновения дается нелегко.

Но Патрисия надеялась, что способна сдерживаться лучше, чем Альтея.

Затем она подумала о том, как широкие мозолистые ладони Амоса прикоснутся к ее коже — даже без разделяющей их ночной рубашки — и поняла, что хранить молчание может оказаться не слишком-то легко.

Патрисия принялась мусолить уголок простыни — эта детская привычка время от времени напоминала о себе. Ей не хотелось признать, что она тревожится и, может, даже побаивается близости с Амосом. И все же ее сердце частило, колотясь с такой силой, что ее груди вздрагивали с каждым ударом. Дыхание сделалось торопливым и поверхностным.