И снова они заговорили шепотом, с присвистом: "Слушай, Одноглазый, ты ведь, наверное, знаешь, где находятся смертельные места и положенная на виду еда, которую нельзя есть. Принеси сюда такой еды, положи ее. Мы будем знать. Мы проследим, чтобы Смотритель съел ее, когда вернется. Тогда, Одноглазый, тогда..."

И вдруг тишина.

Все подняли головы.

В низком голосе Батюшки пронзительно зазвучал страх: "Это дым!"

Но другой Батюшка сказал: "Раса позаботится, чтобы с нами не случилось ничего дурного". И все остальные повторили его убежденные слова. Они задвигались туда-сюда, характерным для них способом, странным, ограниченным: несколько шагов в каждую сторону и кругом, и друг поверх друга, и назад. Они ждали.

Одноглазому показалось, что дым становится гуще. А Матушка сказала: "Пока мы ждем, давайте слушать, не идет ли Смотритель, не слышно ли шагов тех, кого Раса пошлет спасать нас. А ты. Одноглазый, проверь пока узлы. Посмотри узлы, попробуй, не удастся ли тебе освободить нас".

- Что это за разговор, "попробуй", "проверь", "посмотри"? - спросил тогда Батюшка. - Стоит ему взяться за дело, и все будет готово! Разве мы не обсуждали это меж собой, всегда, всегда? Разве мы не так решили?

Вторая Матушка сказала: "Это так. У Одноглазого есть свобода, полная свобода передвижения, а у нас нет; он может добраться до узлов, а мы не можем. Давай, Одноглазый. Действуй. А пока ты будешь освобождать нас, мы станем слушать, а когда мы окажемся на свободе, нам уже больше не придется дожидаться Смотрителя и прочих. Почему они не идут?" - растерянно и ворчливо сказала она под конец.

И они кричали ему, чтобы он их отвязал и освободил их, и замечательные вещи станут принадлежать ему вместе с ними. "А если нет, - визжали они, мы тебя убьем!"

Они оттолкнули его и велели начинать. Сильно пахло дымом.

Вскоре он сказал: "Я ничего не могу поделать. Узлы слишком тугие".

- Мы убьем тебя! - завопили они. - Это не так! Мы решили, что это не так! - Он пытался снова и снова, но не смог ничего сделать.