И если ее нет, значит, ее кто-то унес. Случайный человек, обнаруживший труп? Вряд ли. Труп обнаружили рабочие всего час назад. До них в котловане никого не было. Ну, кто и как туда ночью попадет? Да и не решится случайный человек унести сумочку. Скорей всего он поднял бы тревогу. Нет, такого человека здесь не было. Значит, женщина была сначала ограблена, а затем уже убита? И грабители забрали сумочку? Но на руке у женщины остались часы и кольцо на пальце, кстати, не обручальное. Насилие? Но одежда на женщине цела, никаких следов борьбы не видно. Впрочем, для убийства могут быть и другие мотивы, кроме ограбления и насилия, допустим, хотя бы ревность. Ведь женщина молода и привлекательна. Все это так, но ведь могут быть мотивы и для самоубийства. Сейчас важно узнать, кто эта женщина, найти ее родных, друзей, сослуживцев, услышать от них, как она жила, что из себя представляла.

Однако пока что, под свежим впечатлением от случившегося, надо побеседовать с бригадиром и рабочими.

Исаев кивает мне на Сизых. Сам он хочет еще раз обследовать площадку. Я окликаю бригадира, и мы забираемся с ним в пустой вагончик.

Здесь невозможно жарко, приходится сбросить пальто. Я замечаю в углу большой асбестовый цилиндр, внутри которого вставлен асбестовый стержень, густо обмотанный раскаленной до розового свечения проволокой. Это сооружение жрет энергии, наверное, не меньше, чем средних размеров жилой дом. Мы подсаживаемся к длинному дощатому столу, я сдвигаю в сторону разбросанные костяшки домино, пустые, развороченные консервные банки и бутылки из-под кефира - ни одной винной я, кстати, не замечаю, - и мы приступаем к беседе.

- Что вы тут строите? - спрашиваю я.

- А! - презрительно машет рукой в брезентовой варежке Сизых. - Гараж. Кооперативный, видишь. Нешто это работа? То крана две недели ждали. А пришел - так на другой день сломался. Теперь три дня мастера ждем, чтоб починил. То кирпича нет, то раствора. И эти не чешутся...