Каницкий неуклонно требовал расследования и не поддавался ни на какие наши с Тёмой доводы об отсутствии такой необходимости. С огромным трудом удалось нам склонить этого прожжённого колониста к компромиссу.

— Хорошо, можете произвести обыск на станции, допросить всех предполагаемых свидетелей. — Тёма по-прежнему владел эмоциями и не выглядел рассерженным. — Но тело достать с такой глубины не удастся, да и смысла поднимать шумиху и привлекать местную полицию я не вижу.

— Первое. У Коли завтра вечером челнок, поэтому надо отложить его возвращение на орбиту, пока мы не установим хотя бы личность анонима. — Говорил Каницкий голосом, не терпящим возражений. — Не делай кислую мину, сынок. Не так уж ты и уработался, для тебя подобная ревизия — как каникулы. Вот чем ты вчера занимался? Как пить дать, в казино…

— Тут есть казино? — Я вдруг почувствовал выброс адреналина.

— Есть, но тебя туда не пущу, с твоей-то страстью к азартным играм. — Строго сказал Виктор Васильевич. — Второе. Перебивать старших — нехорошо, Коля. Усёк? Третье. Я задействую старые связи в полиции. Надеюсь к концу дня раздобыть телефонный номер, с которого был совершён звонок. Так и быть, большой возни поднимать не буду. На тебе, Коля, подробный допрос рабочих бурильной станции. Глава филиала нам всячески помогает. План действий понятен? Теперь надо бы осмотреть эту шахту…

Нам с Тёмой, дабы не навлечь гнев старика, не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Спустя почти час мы, облаченные в пневмокостюмы, покинули здание филиала и границы колонии и ступили на Марсианскую почву.

До десятой бурильной станции предстояло преодолеть пару километров, все марсоходы с утра были заняты — пришлось топать пешком. Мы шли вереницей, держались за цепь, прикрепленную на массивных забитых в землю столбиках, чтобы сильные ветра, скорость которых чуть превышала двадцать метров в секунду, не сдували нас.