Саня — рабочий из звена Кряткина — ничего нового нам не поведал. Всё произошедшее и вправду походило на несчастный случай, но Каницкий не опускал руки. Он сетовал на отсутствие на станциях и в филиале видеокамер, обвинял Тёму в халатности и недосмотре за персоналом.

— Виктор Васильевич так сильно изображает сыскную деятельность, что мне кажется, будто никакого звонка и не было. Будто он с какой-то своей целью пытается несчастный случай переделать в убийство. — С усмешкой произнёс Тёма, когда мы остались наедине.

— А ты сам-то вечером где был? — Я, конечно, доверял другу, но ради собственного успокоения надо было проверить.

Тёма возмутился.

— Меня подозреваешь? Куча народу может подтвердить, что я подготавливал финансовую отчётность к твоему визиту и весь день был в здании филиала.

— Всё, всё, проехали. — Я почувствовал себя виноватым. — А ты верно заметил насчёт Каницкого. Ему неприятно работать в качестве второго куратора, а не первого. А эта история с убийством, если будет хоть малейший намёк на то, что это убийство, мою репутацию здорово подмочит. Я ведь ответственен, а он как бы рядом. На моё место метит! А знаешь, я придумал. Докажу, что никакого анонима не существует — укажу этому старику на его место.

Мы закончили проверку и вернулись в здание филиала. В заводской столовой я заморил червячка супом из марсианской спаржи, выращенной в местных экспериментальных теплицах, и с головой погрузился в расследование. Артём любезно предоставил мне свой кабинет в качестве места допросов и собрал добрых три десятка рабочих, даже из других звеньев.

Предположение о том, что они пожелают сотрудничать, оказалось до жути наивным. Вместо полезной информации, которая могла бы помочь расследованию, меня забрасывали жалобами о тяжелых условиях труда и низких денежных бонусах.