Стальные ставни, открывающие окна на ночь, успокоили его. Наступила ночь с ее бессолнечным величием, принося освобождение от особняка Братства… а также предоставляя возможность добраться до его дилера, Ривенджа.

Спустив с кровати искалеченную ногу, Фьюри потянулся к протезу, пристегнул его к правому колену и встал. Он выкурил достаточно для того, чтобы сквозь воздух в комнате нужно было продираться к окну, которое, казалось, находилось в милях от него. Но так было лучше. Знакомый туман в голове утешал, и ощущение, что он плывет, идя голым по комнате, расслабляло.

Сад внизу был великолепен, озаряемый светом из ряда французских дверей в библиотеку.

Так и должна выглядеть задняя сторона дома, думал он. Цветы, пышущие здоровьем, деревья, богатые плодами — грушами и яблоками, чистые дорожки, подрезанный самшит.

Он вырос не в таком месте. Вовсе нет.

Прямо под его окнами цвели чайные розы, крупные бутоны гордо держались на своих колючих стеблях.

Розы перенесли его мысли к другой женщине.

Делая новый вдох, он все ярче представлял свою женщину, единственную, которую он имел право рисовать, единственную, кого, согласно закону и обычаю, он должен был не только рисовать…

Избранная Кормия. Его Первая Супруга.

Из числа сорока…

Блин, как он умудрился стать Праймэйлом?

Я говорил тебе, ответил колдун. Тебе предназначено иметь множество детей, которые с радостью будут смотреть на отца, единственное достоинтсво которого — подводить окружающих его людей.

Ладно, этот негодяй вел себя настолько отвратительно, насколько это было возможно, но с его заявлением было трудно спорить. Он не соединился с Кормией, как того требует ритуал. Он не отправился на Другую сторону, чтобы увидеться с Директрикс. Не познакомился с другими тридцатью девятью женщинами, которых, как предполагалось, он должен был оплодотворить. Фьюри затянулся сильнее, бремя этих проблем обрушилось на его голову, словно пылающие валуны, брошенные колдуном.