- Через сорок восемь, если быть точным. Кстати - вы не помните, когда сегодня будет прохождение "Европы"?

- Было утром и будет около полуночи. Да, вам ведь звонил некто Петров...

- Он прилетел?

- Прилетел, и я сказал ему, чтобы он приезжал сразу сюда.

- Спасибо, - сказал отец Дионисий. - С этими Игрикхо я совсем забыл про него. И вот еще что: переводчица группы Филдинга заболела...

- Да, мне сказал атташе. Я готов. Но - вы-то как будете обходиться без переводчика?

Отец Дионисий сделал неопределенный жест.

- Обратимся к Мрецкху. Да и, Бог даст, отец Афанасий вот-вот на него поднимется.

- Настоящая эпидемия, - сказал Юл. - Отец Афанасий, Боноски, Селеш, Хомерики, теперь вот - Кэтрин... Остались Ким и я.

- Что и доказывает. Юлий Владимирович, что вы такой же переводчик, как я - онейроп, - отец Дионисий широко улыбнулся и пояснил: - Шучу.

- Вы не знаете, в таком случае, чей именно я агент? - прищурился Юл. - Омска, Ростова или, может быть, Петербурга?

- Я приношу вам самые искренние извинения, - сказал отец Дионисий. Я глупо пошутил. Простите меня.

- Дело в том, - сказал Юл, - что я слышу эту шутку уже не в первый раз.

- Вы имеете в виду тот инцидент с отцом Александром?

- И его тоже.

- Что поделаешь... Вы должны простить нас: россиянам трудно расстаться с представлением, что каждый подданный Конфедерации просто обязан быть шпионом.

- Да уж... - неопределенно хмыкнул Юл. Это он знал не понаслышке: во все свои приезды в Москву он ощущал плотный и наглый, на грани фола, прессинг во всем диапазоне: от примитивного уличного топтания и обысков в номере в его отсутствие до попыток тотального эхосканирования - так что приходилось постоянно, не снимая, носить на голове обруч охранителя. Все впечатления о Москве были приправлены головной болью и зудом от плотно сидящего обруча. Гаррота, вспомнил Юл нужное слово.

- Так я пойду, встречу Петрова, - сказал он, вставая.