Но пушечное мясо предназначено для того, чтобы гибнуть на поле боя, а не для того, чтобы рассуждать о высоких материях.

Обращенных в прах берегли в боях в той мере, в какой это оправдано военной необходимостью. Ведь далеко не каждый, от кого отрекся Хозяин, мог стать солдатом цивилизации.

Мужчины отпадали сразу. Они в массе своей не выдерживали той боли, которую причинял Хозяин, отрывая свои нейронные нити от нервных окончаний носителя.

В большинстве своем мужчины просили смерти еще до того, как боль достигала пика. Лишь некоторые терпели до тех пор, пока их не убивал шок.

Счастливцы, которые всего лишь сходили от боли с ума, тоже жили после этого недолго, поскольку были бесполезны. А те редкие экземпляры, которые, выжив, сохраняли рассудок, были настоящей находкой для армии, и их тут же без разговоров зачисляли в суперэлитный спецназ.

С женщинами было проще. Хотя антропоксены благодаря заботам Высшего Разума давно отказались от живорождения и имели гораздо более совершенный, удобный и безопасный механизм размножения, древний защитный механизм сохранился в женских генах.

Женщины легче переносили боль, и те, у кого противошоковая защита была особенно сильна, могли пережить отделение Хозяина без катастрофических последствий для телесного и душевного здоровья.

Этих избранных выделяли из общего потока идущих на смерть служители Дома Расставания. Хозяева в головах служителей специализировались на телепатическом сканировании нервной системы и могли дать заключение о том, пригодна данная женщина для обращения в прах или нет.

Лишь если заключение было положительным, служитель предлагал очередной жертве продление жизни. Но обязательно предупреждал ее обо всех последствиях — от нестерпимой боли при расставании с Хозяином и до тягот и лишений военной службы, из которых главная — угроза смертной казни за любой проступок.