Понятно, что на это соглашались не все. Многие предпочитали утонуть в теплой воде аквариума в Доме Расставания без всякой боли и ужасов войны. А некоторые и вовсе считали кощунством оставаться в живых после того, как от них отрекся Хозяин.

Так что обращенных в прах было совсем не так много, как хотели бы военные. И их берегли — но конечно, не так, как благородных танов с Хозяином в голове.

Лучше других были защищены пилоты боевых параболоидов. Параболоид — надежная машина. Его трудно уничтожить даже оружием антропоксенов, а оружие варваров, как правило, против него бессильно.

Так что если не выходить из параболоида, то можно не слишком беспокоиться за свою жизнь. Но в том-то и дело, что главный смысл существования обращенных в прах заключается в выполнении пехотных задач.

Прочесывание закрытых помещений, сбор и конвоирование пленных, полевая разведка и множество других вещей, необходимых на войне — все это крайне затруднительно делать, не покидая боевых машин.

Поэтому обращенные в прах все-таки гибнут. Гибнут от рук варваров, не желающих приобщения к истинной цивилизации, и от рук своих собратьев тоже, потому что профилактические казни — единственный надежный способ поддержания дисциплины среди тех, чьи поступки не контролирует напрямую Высший Разум.

Обращенным в прах надо постоянно напоминать, что они в любую минуту могут стать прахом на самом деле.

И самым частым поводом для этих казней было как раз подозрение в ереси.

Однако нагаруна, которую когда-то звали Ют Архен Хено-нои, стояла так высоко в иерархии планетарного контроля, что могла не опасаться казни без суда и следствия.

Она представляла слишком большую ценность для Службы исследований, и не какой-нибудь обыкновенной, а самой важной во всей цивилизации антропоксенов.

У нее не было имени, но ее звание, которое заменяло имя, звучало гордо и внушительно — Тес Амару Там-тари Нера и’Наун. Руководитель полевых исследований Планеты Первопредков.