- Порядок, - сказал он наконец и отдал необходимые распоряжения подчиненным ему капитанам. Глубокий гул пронзил металл, воздух, человеческие кости. Появилось мгновенное чувство падения, как бывало всякий раз, когда действовала агорация. Звезды начали менять свой цвет и причудливо поползли по экранам.

- Все нормально, сэр, - сказал пилот. Шеф-инженер подтвердил это по интеркому.

- Порядок, - повторил Голье, зевнул и старательно потянулся.

- Устал! С той маленькой заварушки в последней деревне я так и не спал. Буду в своей каюте. Скажешь, если что пойдет не так.

- Да, сэр. - Пилот бросил на него понимающий косой взгляд.

Голье направился по коридору. Пару раз ему встречались члены экипажа, и он отвечал на салюты так же небрежно, как они отдавались. От людей Межпланетной Корпорации не требовалось безупречного следования церемониалу. Каждый из них был испытанным космонавтом и бойцом. И если они небрежно носят форму, бездельничают вне службы, отпуская шутки и опустошая бутылки, при этом обращаясь к офицерам, как к друзьям, а не как к тиранам, - пусть будет так. На корабле полный порядок и орудия наготове. Чего еще можно желать?

Правойатс, его денщик, застыл перед дверью каюты, прижав руку к расцарапанной щеке и заплывшему глазу. Другая рука покоилась в готовности на кобуре.

- Неприятности? - спросил Голье.

- Неприятности - это не то слово, сэр.

- Вы причинили ей боль? - спросил Голье резко.

- Нет, сэр. Я хорошо запомнил ваш приказ. Никто ее и пальцем не тронул, даже со злости, а она вон как обошлась со мной. Я ее еле сволок вниз и дал глоток усыпляющего газа. Она сама умудрилась в кабине как-то пораниться. Теперь она уже, наверное, пришла в себя. Но мне не очень бы хотелось идти туда снова, капитан.