и дело, вина подливая.Шумно вошли со двора женихи горделивые в залуИ по порядку расселись на креслах и стульях; с водоюВестники к ним подошли, и они себе руки умыли.Доверху хлеба в корзины прислужницы им положили,Мальчики влили напиток в кратеры до самого края.Руки немедленно к пище готовой они протянули.После того как желанье питья и еды утолили,Новым желаньем зажглися сердца женихов: захотелосьМузыки, плясок – услады прекраснейшей всякого пира.Фемию вестник кифару прекрасную передал в руки:Пред женихами ему приходилося петь поневоле.Фемий кифару поднял и начал прекрасную песню.И обратился тогда Телемах к совоокой Афине,К ней наклонясь головой, чтоб никто посторонний не слышал:"Ты не рассердишься, гость дорогой мой, на то, что скажу я?Только одно на уме вот у этих – кифара да песни.Немудрено: расточают они здесь чужие богатства —Мужа, чьи белые кости, изгнившие где-нибудь, дождикМочит на суше иль в море свирепые волны качают.Если б увидели, что на Итаку он снова вернулся,Все пожелали бы лучше иметь попроворнее ноги,Чем богатеть, и одежду и золото здесь накопляя.Злою судьбой он, однако, погублен, и нет никакогоНам утешенья, хотя кое-кто из людей утверждает:Он еще будет. Но нет! Уж погиб его день возвращенья!Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:Кто ты? Родители кто? Из какого ты города родом?И на каком корабле ты приехал, какою дорогойК нам тебя в гости везли корабельщики? Кто они сами?Ведь не пешком же сюда, полагаю я, к нам ты добрался.Так же и это скажи откровенно, чтоб знал хорошо я:В первый ли раз ты сюда приезжаешь иль давним отцовскимГостем ты был? Приезжало немало в минувшие годыВ дом наш гостей, ибо много с людьми мой общался родитель".Так отвечала ему совоокая дева Афина:"Я на вопросы твои с откровенностью
