Желаешь пятном замарать нас позорным.
Не женихи пред тобою ахейские здесь виноваты, —Мать виновата твоя, безмерно коварная сердцем!Третий кончается год и уж скоро наступит четвертый,Как у ахейцев в груди она дух бесконечно морочит.Всем надежду дает, обещается каждому порознь,Вести ему посылает, в уме же желает иное.Кроме того, против нас и другую придумала хитрость:Ткань начала она ткать, станок у себя поместивши, —Тонкую, очень большую и нам объявила при этом:– Вот что, мои женихи молодые (ведь умер супруг мой),Не торопите со свадьбой меня, подождите, покаместСавана я не сотку – пропадет моя иначе пряжа! —Знатному старцу Лаэрту на случай, коль гибельный жребийСкорбь доставляющей смерти нежданно его здесь постигнет, —Чтобы в округе меня не корили ахейские жены,Что похоронен без савана муж, приобретший так много. —Так говорила и дух нам отважный в груди убедила.Что ж оказалось? В течение дня она ткань свою пряла,Ночью же, факелы возле поставив, опять распускала.Длился три года обман, и ей доверяли ахейцы.Но как четвертый приблизился год и часы наступили,Женщина нам сообщила, которая все это знала.За распусканием ткани прекрасной ее мы застали.Волей-неволей тогда ей работу пришлося окончить.Слушай же! Вот что тебе, Телемах, женихи отвечают,Чтобы и ты это знал и все остальные ахейцы:Мать отошли и вели, чтобы шла за того, за кого ейВыйти прикажет отец и самой ей приятнее выйти.Если ж ахейских сынов и впредь раздражать она будет,Гордая теми дарами, какие Паллада АфинаЕй в изобильи дала, – искусством в прекрасных работах,Разумом светлым и хитрой смекалкой, – такою, которойМы и у древних не знаем ахеянок пышноволосых,Будь это Тиро, Микена в прекрасном венце иль Алкмена.Нет, ни одна не смогла б между них с Пенелопой сравнятьсяХитростью! Нынче, однако, ей хитрость ее не поможет.Будут они поедать и запасы и скот твой, покудаСтанет упорствовать в тех она мыслях, которые в грудь ейБоги влагают.