За пятислойной обшивкой корабля, мимо броневого покрытия из космической стали, с немыслимой для человеческого воображения быстротой проносилась Пустота.

Корабль проходил миллион километров за четыре секунды. Кэд сидел за командирским пультом, тяжелый, неподвижный,- мертвая глыба из полированного метапластика.

Он отключил все генераторы чувств и анализаторы событий, оставив только реле бдительности, которое при необходимости могло включить все его двигатели за сотую долю секунды.

Он экономил энергию аккумулятора где только мог.

Его руки висели вдоль кресла, они не умещались на подлокотниках. Кресло рассчитывалось на человеKa нормального телосложения, а Кэд был шире раза в полтора и весил на пару центнеров больше любого звездолетчика. Он не стал переделывать кресло перед отлетом. Перегрузок, которые могли бы сломать позвоночник пилоту в неподогнанном кресле, он не боялся, так как позвоночника у него вообще не было, а корпус мог выдержать и не такие давления. .

Будь он один, он бы вел корабль с колоссальными ускорениями и уже был бы на Новой.

В жилом отсеке лежали люди. Сотня слабых, измученных полетом существ.

Лишняя перегрузка могла погасить в них еле теплящийся огонек жизни.

За три с лишним года полета умерло тридцать восемь человек. Самые пожилые. И самые слабые. При торможении опять начнутся перегрузки, сколько он привезет живых людей на Новую, Кэд не знал.

Он старался вести корабль плавно и осторожно и ухаживал за людьми как умел.

Он не мог уделять им много времени - энергии в аккумуляторе осталось так мало...

На экране переднего локатора грубой ориентировки курсовая точка мелко подрагивала возле прицельного перекрытия - корабль вошел в зону притяжения неизвестной планеты, она отклоняла корабль с курса, и автоматы включили рулевые двигатели.