Иногда поле экрана пересекали светящиеся черточки. Они или исчезали незаметно, или ярко вспыхивали.
Это космические пылинки ударялись о силовое поле защиты. Корабль весил многие тысячи тонн, пылинки не весили ничего. Но огромная скорость встречи освобождала и огромное количество энергии, и приборы регистрировали эти удары.
Все это были нормальные условия полета, реле бдительности Кэда никак не реагировало на происходящее.
- Пять часов... пять часов... Пять часов утра... - пропел автомат времени.
Музыкальный женский голос принадлежал диктору Центрального Телевидения Планеты. Конструкторы корабля еще перед Катастрофой попросили ее напеть сигналы времени корабельного автомата, чтобы там, в полете, в чужбинах космоса, этот милый женский голос напоминал звездолетчикам о далекой родной Планете.
Диктор телевидения погибла одной из первых при Катастрофе...
Кэд помнил эту женщину - изображение ее и голос надежно хранились в ячейках его памяти.
В Институте Звездоплавания он начал работать в отделе астронавигации, где учился управлять кораблями в условиях многократных перегрузок, которых не выдерживали люди. Многие из работников института любили музыку, литературу и живопись. На товарищеском совете отдела было решено, что Кэд должен, даже обязан разбираться хотя бы в основах искусства. Все усиленно взялись за его образование. Его водили на художественные выставки, концерты, литературные диспуты. Он слушал и смотрел. Ему помогали, объясняли. Многим даже нравилось с ним работать - ему не нужно было повторять дважды. Машинная память навечно запоминала все, что он видел и слышал. Киберлогика уже. пробовала выдавать какието оценки. Поэтому его гуманитарное образование оказалось выше, чем у любого рядового квома.
Когда Телевидение решило познакомить зрителей с последними моделями завода квомов, на телестудию был послан именно Кэд.
Там он и встретил Главного диктора Телевидения.
Он стоял с ней вдвоем перед объективами телекамер. Она представила его зрителям. Задавала ему вопросы. Он отвечал. Тут Кэду пригодились его познания.