— Понятно, вам нужно было чем-нибудь занять себя, — определился Гаврий.
— Тут не только это, — поморщился старичок. — Вот дайте-ка мне ту книгу.
Он указал жестом на том, который Гаврий листал до прихода гостя, и который лежал теперь на столе. Гаврий с готовностью протянул талмуд Поростовскому. Симеон осторожно взял книгу, повертел в руках.
— Л. Н. Толстой. Знаю-знаю, — пробормотал он себе под нос.
Потом поднес книгу к своему продолговатому носу. Приоткрыв том, он обхватил большую часть страниц пальцами. Тут же, прижав к бумаге большой палец, с тихим треском быстро пролистал страницы перед носом, упоенно втягивая их запах.
— Понимаете, — сладостно сказал он затем, — у бумажных книг есть какой-то свой особенный дух. Стоит только почувствовать это дыхание старой бумаги, эту осязаемость… Листая бумажную книгу, испытываешь порой некий необычный трепет.
Глаза старичка светились теперь радужным блеском.
Гаврий снисходительно хмыкнул. Поростовский показался ему забавным.
— Ну, ладно, — выдохнул Гаврий, поднимаясь, — я предлагаю вам отобедать со мной. Пойдемте в гостиную. Там и продолжим беседу.
Симеон согласился с удовольствием.
Вскоре они уже сидели в гостиной за большим столом, накрытым автоматами сервера. Гаврий налил по рюмке коньяка из пузатой бутылки. Они выпили для аппетита и приступили к трапезе.
— А все-таки сознайтесь, Симеон, в вашем невинном хобби есть и другие мотивы, — внимательно поглядел на Поростовского хозяин дома. — Бумажных книг в мире становится все меньше, и не исключено, что через несколько десятилетий их начнут продавать на аукционах, как предметы археологических раскопок. Вот тогда-то ваши правнуки смогут хорошо поживиться! Я бы и сам, быть может, не стал бы продавать свою коллекцию и задался бы подобной целью. Но материальное состояние нашей семьи позволяет не обращать внимания на такие вещи.