— Я не стану отрицать, — едва улыбнулся гость, откусив кусок синтетического мяса позолоченными зубами, — конечно, я передам свои книги правнукам, и они будут вольны распоряжаться ими по своему усмотрению. Однако я не стал бы на их месте извлекать выгоду. Я мечтаю о том, что одна из самых последних бумажных коллекций будет принадлежать именно моим потомкам. Это же так здорово, тешить себя подобной мыслью!

— Да, — согласился Гаврий, с уважением поглядев на старика. — А ведь я мог бы сдать свои книги в утиль, если бы ничего не знал о вас.

— Ну и хорошо, что вы не сдали. Фирмы, которые делают из книг брикеты… Ну, для растопки декоративных каминов в загородных домах, — эти фирмы платят по весу и платят мало. Стало быть, я сослужу вам хорошую службу. Я буду платить по значению каждой книги.

Поростовский снова вяло улыбнулся.

— Однако, — добавил он, — я возьму у вас лишь тома в твердых обложках. Журналы меня не интересуют. Так что кое-что вам все равно придется сдать в утиль.

— Как скажете… Кстати, Симеон, а вы сами-то хоть иногда читаете их или просто любуетесь ими? — осведомился Гаврий, наткнув на вилку ломтик горячего баклажана.

Старичок приосанился и сделал загадочный взгляд.

— Кое-что я порой почитываю. Вы знаете, на самом деле это очень интересное занятие. Оно вызывает такие же добрые чувства, как просмотр старых бумажных фотографий. У вас остались бумажные фотографии, сделанные старинным фотоаппаратом, в котором использовалась фотопленка?

Гаврий покачал головой.