Все, началось, я думаю, еще в Иннсмуте – мой дед встретил там кого-то, кто, как и он, принадлежал к тем существам, что подобно лягушкам выползли из моря. – Он пожал плечами и бросил быстрый взгляд в сторону восточных окон, где теперь лишь бело тлел туман, да в отдалении поднимался шум океана – неумолчный рев и бормотание прибоя.

Мой брат уже готов был нарушить упавшее молчание еще каким-нибудь вопросом, но дядя Аза вновь повернулся к нам и коротко и резко сказал:

– Хватит пока. Оставьте меня.

Элдон запротестовал, но дядя был непреклонен. К этому времени мне уже почти все стало ясно. Истории, что я слышал об Иннсмуте, о деле Туттла на Эйлзбери-Роуд, о странном знании, скрытом во вселяющих испуг текстах Мискатоникского университета – в «Пнакотических Рукописях», «Книге Эйбона», «Тексте Р'лаи» и в самой темной из этих книг – в ужасном «Некрономиконе» безумного араба Абдула Альхазреда… Все эти вещи воскрешали давно забытые воспоминания о могуществе Древних зла, о старших существах невероятной древности, старых богах, которые когда-то населяли не только Землю, но и всю Вселенную, которые разделялись на силы древнего добра и силы древнего зла, из коих последние, ныне укрощенные, были все же больше своим числом, если не силой. Древнейшие из всего сущего, Старшие Боги, силы добра, были безымянны; но тех, иных, определяли зловещие и ужасные имена – Ктулху – вождь элементарных сил воды; Хастур, Игаква, Ллонгор, которые вели за собой силы воздуха; Йог-Сотот и Цатоггуа из земли. Теперь для меня было очевидным, что три поколения Сандвинов заключили с этими существами некую отвратительную сделку, по которой обещали предать Им свои души и тела в обмен на великое знание и безопасность в естественной жизни; но самой омерзительной частью договора было, как с очевидностью показывали события, то, что каждое поколение подписывало его за последующее. И вот мой дядя Аза, наконец, взбунтовался и теперь ожидал последствий.