Я узнал достаточно для того, чтобы убедиться в реальности дядиной отвратительной сделки: передачи под клятвой тела и души для служения отродью Ктулху и Ллойгора среди народа Тчо-Тчо в далеком Тибете, для помощи Им в своей после жизни в Их нескончаемой борьбе против господства Старших Богов, чтобы сломать печати, наложенные на Них, отступившими Древними, чтобы вновь восстать и рассеять кошмар по всей Земле.

В том, что отец и дед моего дяди даже сейчас служат Им в какой-нибудь отдаленной твердыне, у меня не было причин сомневаться, ибо все вокруг меня свидетельствовало о деятельной работе зла – не только в каких-то ощутимых вещах, но и в невероятно сильной ауре неощутимого ужаса, который держал весь дом в осаде.

В свое второе посещение я застал брата несколько успокоенным, но по-прежнему в каком-то полустрахе ожидающим, что что-то вот-вот произойдет. Я не мог пробудить в нем никакой надежды, но волей-неволей был вынужден приоткрыть ему кое-что из того, в чем я удостоверился из древних и запретных книг, хранящихся в подвалах Мискатоника.

Вечером накануне моего отъезда, когда мы с Элдоном сидели у него в комнате, тягостно ожидая, что нечто должно обязательно случиться, дверь вдруг открылась, и вошел мой дядя – странно замирая на ходу , прихрамывая, что раньше ему вовсе не было свойственно. Теперь он, казалось, стал еще меньше, когда видел его перед собой во весь рост. Одежда на нем висела.

– Элдон, почему бы тебе не съездить завтра с Дэвидом в Аркхам? – спросил он. – Тебе не помешает немного проветриться.

– Да, мне бы хотелось взять его с собой, – откликнулся я.

Элдон покачал головой:

– Нет, я останусь здесь – смотреть, как бы с тобой ничего не случилось, папа.

Дядя Аза горько рассмеялся, как мне показалось – с легким презрением, как бы возражая заранее всему, что бы Элдан ни попытался сделать. Если Элдон и не понимал такого отношения своего отца, то мне все было довольно ясно, поскольку я больше него знал о мощи первобытного зла, 6 которым соединился мой дядя.