В доме было темно, если не считать тонкой полоски света, пробившейся откуда-то сзади. Элдон жил здесь со своим отцом и старым слугой; раз или два в неделю приходила убирать женщина из деревни. Я подогнал автомобиль к той стороне дома, где стоял старый хлев, служивший гаражом, поставил машину, взял сумку и направился к дому.
Элдон слышал, как я подъехал. Я столкнулся с ним в темноте сразу за дверью – его лицо было слегка тронуто лунным светом, а ночная сорочка тесно облегала худое тело.
– Я знал, что на тебя можно рассчитывать, Дэйв, – сказал он, беря у меня сумку.
– Что случилось, Элдон?
– Ох, не говори ничего, – нервно произнес он, как будто кто-то мог нас услышать. – Подожди, Дай время, и я тебе все расскажу. И тише, пожалуйста, – давай пока не будем беспокоить отца.
Он повел меня в глубь дома, с крайней осторожностью передвигаясь по широкому холлу к лестнице, за которой были его комнаты. Я не мог не заметить неестественного спокойствия, царившего вокруг: тишина нарушалась лишь звуками моря за домом. Меня с самого начала поразила несколько жутковатая атмосфера, но я отмахнулся от этого ощущения.
Уже в его комнате, при свете, я увидел, что брат серьезно чем-то расстроен, несмотря на напускную радость по поводу моего приезда – который, кстати, явно был для него не концом ожидания, но лишь звеном в цепи событий, Элдон осунулся, глаза его ввалились, а вокруг них были видны красные круги, как будто он несколько ночей совсем не спал. Руки его беспрерывно двигались с той крайней степенью нервозности, которая свойственна невротикам.