- Давай сядем здесь и отдохнем, - сказал он, показывая на пригорок, окруженный кустами.

Они сели рядом.

Они молчали.

Его взгляд был прикован не к ее круглому, с шершавой кожей, лицу, а к маленькому серебряному распятию, висевшему на цепочке на шее.

- Лучше давай поищем остальных, - сказала она, - они будут беспокоиться о нас, Карл.

- Пусть они найдут нас, - сказал он, - мы скоро услышим, как они кричат.

- Они могут уйти домой.

- Они не уйдут без нас. Не беспокойся, мы услышим, как они кричат...

Затем он наклонился, протянув руку к одетым в голубую ткань плечам, все еще не отрывая взгляда от распятия.

Он попытался поцеловать ее в губы, но она отвернула голову.

- Давай поцелуемся, - сказал он прерывающимся голосом, понимая даже в этот момент, насколько нелепо звучат его слова, какого дурака он делает из себя; но он заставил себя продолжать:

- Давай поцелуемся, Вероника...

- Нет, Карл, прекрати это.

- Ну что ты...

Она стала сопротивляться, вырвалась из его рук и вскочила на ноги.

Он покраснел.

- Прости, - сказал он, - прости.

- Все в порядке.

- Я думал, ты хочешь этого.

- Тебе не стоило бросаться на меня. Не очень романтично.

- Прости...

Она медленно пошла прочь, крестик раскачивался на шее, очаровывая его. Может, это какой-нибудь амулет, отводящий опасности вроде той, которой она только что избежала?

Карл последовал за ней.

Вскоре они услышали голоса остальных, и Карл почувствовал необъяснимую тошноту.

Несколько девочек похихикали, а один из мальчиков грязно ухмыльнулся.

- Что вы там делали?

- Ничего, - сказал Карл.

Но Вероника промолчала. Хотя она не была готова поцеловать его, намек явно доставил ей удовольствие.