...Голодная волчица лежала на холме и смотрела на желтую луну. Давно уже никто не приходил на ее зов, давно она не танцевала в брачном танце. Холодный ветер дыбил на ней шерсть, пустой ветер, без запаха еды. И от лютой тоски, от черной глубокой печали подняла она морду и завыла, жалуясь небесному кругляку на постылую свою жизнь.
- ...проснуться, - услышал Копытов и проснулся. Он недоуменно посмотрел на толстяка в белом халате, сел и потрусил головой. В голове ощутимо гудело.
- Э, я вспомнил! - обрадовался Сергей Иванович. - Вы - врач, а я... Кто же я? Монашка? Чукча? Волчица? - задумался Копытов.
- В данный момент - Копытов, - подсказал гипнолог и подмигнул:
- Теперь вам ясно, в чем дело, почему воете-то?
- Да вроде ясно, - уныло ответил Сергей Иванович, - ну и что?
- Понять - значит победить, - убежденно сказал Николай Петрович, поверьте, теперь вам будет гораздо легче. И мне - вас лечить. Еще пара терапевтических сеансов - без таких глубоких погружений, естественно, - и вы будете здоровы.
- Правда? - не поверил Копытов.
- Правда, - кивнул врач. За окном громыхнуло, запахло озоном. Начиналась гроза.
- Мне пора, - засобирался Сергей Иванович, - я без зонтика. Значит, до встречи?
- Обязательно, - улыбнулся экстрасенс, - я позвоню вам. Обязательно.
Копытов, радостно ухмыляясь, расшаркался и бегом припустил из кабинета по коридору, вниз по лестнице.
Гроза разгулялась. Дождь лупил по оконному стеклу, молния серебрила листву. Николай Петрович осторожно закрыл дверь, защелкнул замок и подошел к стене напротив окна - побелка на стене в этом месте вытерлась до штукатурки. Медленно, как во сне, Звягин встал по стойке "смирно", прислонился к стене, развел руки до уровня плеч, склонил набок голову. И застыл в этой трудной позе.