Естественно воительницы недолго продержались против людей. Кого убили, кого в плен угнали… А кто не пригоден был на забаву на собственных волосах повесили. А что было когда вернулись мужчины того города… Вскоре тех людей нашли и вырезали до последнего. Потом еще несколько недель дед самолично ездил вызволять тех пленниц, которых уже успели продать. И вернул ведь, всех до последней. А женщины с тех пор не растили волосы.

— Вот такая вот история, Лазорь, — устало потянулся Князь.

— Северин, — неверным голосом позвала я, чувствуя навернувшиеся на глаза после его рассказа слезы. Воображение у меня было более чем богатое.

— Что, драгоценная моя?

— Не уходи сегодня хорошо? Побудь со мной… Вдруг сны будут страшные сниться…

— Конечно, Лазорь, все что попросишь. Зря я, наверное, рассказывать взялся, на ночь тем более…

Я легла поудобнее, и почувствовала, как Князь лег рядом поверх одеяла. Рядом с ним не было страха. И никакие плохие сны мне не приснятся пока он будет со мной.

Почти заснув, я все же задала мучивший меня вопрос:

— А твой дед почему не ушел поминать? Ведь он тоже мужчина? Князь усмехнулся в ответ:

— В ту ночь бабушка рожала моего отца.

К счастью никаких страшных снов мне не приснилось. И пробуждение было даже более чем приятным — особенно незнакомая тяжесть на животе. Я лежала на спине, раскинув руки, с разметавшимися по постели волосами. Князь по-прежнему спал рядом, только в отличие от меня, трогательно свернулся калачиком, положив голову мне на живот. Он был одет и лежал поверх одеяла. Это было даже красиво. Серебро его волос и чернота моих. Его сила и моя слабость. Мама когда-то сказала мне: 'Чтобы прожить счастливо всю жизнь с мужчиной и любить его, нужно чтобы вы были абсолютно одинаковыми… или абсолютно противоположными.' Мы не похожи, но можно ли назвать нас настолько разными? Ведь дело не только во внешности, а ее и в характере, душе, воспитании… Но вот сейчас, смотря на спящего Князя, я могла сказать со всей искренностью на которую способна: я могу его полюбить.