Пополнение из центральных районов прибывало довольно регулярно, но оно состояло из солдат разных родов войск, не вписывавшихся в жесткие организационные рамки. Устав предусматривал, чтобы половину солдат гарнизона составляли конники, остальную же часть — пешие лучники и тяжеловооруженные щитоносцы-топорники, хотя, конечно, имели место и отступления от этих норм. Пополнение присылалось на основании рапортов, составлявшихся комендантами частей (именно такой рапорт Рават только что отвез в Алькаву, чтобы после утверждения его отправили дальше). Но когда новые солдаты достигали места назначения, данные о потерях, содержавшиеся в рапортах, обычно успевали основательно устареть. Партизанская война, сводившаяся к погоням по степям и лесам, подчинялась иным законам, нежели обычные сражения в поле, где тысячи людей нужно собрать в одинаковые по численности и вооружению отряды. Здесь, у Северной Границы, лучше справлялись сколоченные на скорую руку отряды, и солдаты туда набирались исходя из насущных потребностей. В отношении подбора людей уходящим в поле офицерам предоставлялась полная свобода. Обычная здесь практика. Но иногда и это было невозможно. Рават мог лишь жаловаться на судьбу, по воле которой командование над выходящей в поле конницей получил некто другой (и кто!). Сам Рават в это время отсутствовал в гарнизоне, поэтому сейчас ему выпало командовать отрядом, состоящим в большинстве своем из пехоты. И притом пехоты тяжелой, предназначенной, чтобы наносить сокрушительные удары и оборонять заставы, но совершенно неспособной к долгой гонке по ухабам. Для легкой конницы, даже для пеших лучников, здоровые парни в кирасах, в набедренниках, в полузакрытых шлемах, в кольчужных штанах, усиленных наколенниками, с могучими щитами и тяжелыми топорами… словом, вся эта ходячая груда железа была лишь обузой.

Но что с того? Прав Амбеген: во главе шестнадцати конников можно вести небольшую войну, рассчитанную скорее на изматывание, чем на уничтожение противника. А это означает гибель жителей еще нескольких деревень…