— С чего ты взял? — удивилась Джулия.

— Я не вижу, что происходит снаружи, но кое-что слышу, — усмехнулся он. — Ты думаешь, я не понял, что у двери появилась два оболтуса, которым приказано стеречь меня?

— Наш командир не знает, можно ли тебе доверять, — не смутилась Джулия.

— И думает, что я сбегу?.. Или устрою тут диверсию? Смешно.

— И вовсе не смешно. Понятно, что ты не простой человек, и способен на многое…

— Да? — синие глаза со злой насмешкой прищурились. — Откуда же это понятно?

— Касотцы же не убили тебя. А обычно они убивают пленников.

— Это так. Но если бы я сам знал, почему они оставили меня жить…

— Кто ты такой, Пес? — неожиданно для себя спросила Джулия.

Он почему-то вздрогнул, услышав прозвище, которое сам же и назвал, потемнел лицом. Но тут же глянул с вызовом, оскалился:

— Не собираюсь два раза отвечать на одни и те же вопросы. Уверен, твой командир будет допрашивать меня и спрашивать о том же.

— Как хочешь, — Джулия с показным равнодушием пожала плечами. — Но если бы ты ответил сейчас, то смог бы избежать допроса.

— Мне все равно, — ответил он неожиданно глухо, и Джулия почему-то поняла — ему и впрямь все равно. До такой степени, что его уже не интересует собственная дальнейшая судьба. — Оставь меня в покое.

— Еще скажи — дай умереть спокойно, — не удержалась Джулия.

— Вот это я уже опоздал сказать, — серьезно сказал он и отвернулся. — Уйдешь ты или нет?

— Я думала, ты уже насиделся в одиночестве, — фыркнула она, но ушла.

Еще несколько раз в течение следующих двух дней Джулия заглядывала в сарайчик — так, между дел. Ребята, скучающие у дверей, подшучивали над ней, но она не обращала внимания, так же как и на подковырки Хагена, который при каждой встрече с преувеличенным вниманием интересовался, как поживает ее новый приятель. Он прямо-таки истекал ядом, Джулия даже не предполагала, что он может быть таким. Если бы она знала его хуже, то подумала бы, что он ревнует.