— Помочь? — спросила она, подойдя ближе.

Он помотал головой и сделал шаг. По его лицу было понятно, чего ему это стоило, но за первым последовал второй, потом — третий. На четвертом наинец сломался и снова упал, грязно выругавшись.

— Похоже, тебе придется заново учиться ходить, — заметила Джулия.

Он рывком вскинул голову, в глазах полыхнул злобный огонь.

— Научусь, — заверил он. — Можешь не сомневаться.

— Да я и не сомневаюсь. Но, может быть, тебе все же помочь?

— Обойдусь.

И впрямь, он обходился. Джулия еще недолго полюбовалась на его упражнения, а потом направилась прямым ходом к Изоле, сообщить, что пленный уже в состоянии передвигаться самостоятельно, и было бы неплохо поставить к сараю пару парней, чтобы приглядывали за ним. Изола был очень занят тем, что вместе с офицерами регулярных частей пытался организовать достойную оборону Северной на случай возвращения касотцев, но Джулию все же выслушал.

— Поставь кого-нибудь из своей десятки, — сказал он. — Парни все равно бездельничают.

Ребята вовсе не бездельничали, но Джулия не стала вступать в препирательства. Заметила только, что через пару дней пленника можно будет допрашивать. Изола кивнул и приказал привести к нему наинца как только Джулия сочтет это возможным.

Появление у сарая охраны не ускользнуло от внимания Пса (Джулия чаще называла его про себя именно так, а не по имени. Имя «Грэм» как-то не вязалось с угрюмой физиономией наинца, а на пса он и впрямь смахивал — на оголодавшего и злющего; да и среди остальных солдат он был уже известен именно как Пес. Или — как Северный Пес, поскольку его северное происхождение ни у кого не вызывало сомнений). Когда она в очередной раз забежала к нему, он заговорил первым, чего обычно не случалось.

— Я вышел из доверия? — с явственной иронией спросил он, глядя прямо на Джулию. Он уже не лежал, а сидел на куче соломы, служившей ему постелью. Щеки его и подбородок покрывала не щетина уже — короткая белая бородка, которая в сочетании с белым же жестким ежиком волос на голове выглядела странновато.