Он кивнул в ответ. Хокес был тощим субъектом с тяжелым взглядом серых глаз и впалыми щеками, лет пятидесяти пяти, несговорчивый на вид. Он походил скорее на сбившегося с пути попа, чем на старого служаку. Смешливый, должно быть, парень. И юморной - как булыжник. - Арт Чейн. У Чейна были разбойничьи, черные, начинающие седеть усищи, немного волос на макушке и килограммов десять лишнего весу. Глазки тоже черненькие. Еще один тип с аллергией на смех. Он вообще не соизволил поздороваться. От счастья лицезреть меня он лишился речи. - Фрэйдель Кид. Кид был старше генерала, ему перевалило за семьдесят. Тощий, вялый, один глаз стеклянный, да и второй не больно хорош, взгляд у него поэтому был несколько неопределенный. Но зато он не производил впечатление человека, положившего жизнь на то, чтобы, не дай Бог, не улыбнуться. И сейчас, когда Питерс назвал его имя, он улыбнулся. Это был тот самый человек, который при мне растапливал камин в покоях генерала. - Рад познакомиться, мистер Секстон. - Взаимно, мистер Кид. Видите? Я могу вести себя по-джентльменски. Слухи, что Гаррет, мол, неотесанный грубиян, - клевета завистников, не более. Дженнифер не дала мне приняться за еду. - Что вы здесь делаете? - Генерал послал за мной. Все интересовались моей особой. Приятно иногда оказаться в центре внимания. Покойника пока в печку не засунешь, он и ухом не поведет. - Зачем? - Спросите его. Он сам вам скажет, если захочет. Дженни прикусила язычок. Глаза ее метали молнии. Интересные это были глаза - голодные, кошачьи, наверное, она могла видеть в темноте. В полумраке столовой я не разобрал, зеленые они или нет. Неопределенный, странный цвет, единственный в своем роде. Чертовски красивые глазки, но совсем не манящие. - Чем же вы занимаетесь? - спросил старик Кид. - Гм. Меня можно назвать дипломатом. - Дипломатом? Всеобщее изумление.

- Именно. Я привожу в порядок дела, заставляю людей изменить свое мнение, я вроде армии, но в миниатюре. Частные услуги. Питерс предостерегающе взглянул на меня. - Не меньше вашего, ребята, люблю хорошую беседу, - сказал я. - Но я проголодался, а вы все скопом на меня навалились. Разрешите отвлечься? Они странно посмотрели на меня. Кухарка удивилась больше других: может, она думала, что ошиблась на мой счет.