— Присаживайтесь, задержанный, — любезно предложил лысый и тут же представился: — Капитан НКВД Курчавый, Пётр Петрович.

— Бывает, — автоматически прокомментировал Ник, осторожно присаживаясь на краешек стула. Гитару прислонил к ближайшей книжной полке.

— Хамить изволим, — подытожил Курчавый, внимательно разглядывая Ника.

Глаза у капитана были умные, а взгляд цепкий, с насмешливым прищуром.

— Да нет, даже и не думал. Само вырвалось, — признался Ник. — Смешно просто: лысый — но Курчавый. А я — Иванов Николай Андреевич, восьмидесятого года рождения.

— Тысяча восемьсот восьмидесятого года? — уточнил Курчавый.

Ник благоразумно промолчал.

— Ясно, — нахмурился капитан, записывая что-то на листе бумаги, предварительно обмакнув перьевую ручку в солидную чернильницу. — Иванов Николай Андреевич, восьмидесятого года рождения. Парашютист?

— Парашютист, — обреченно подтвердил Ник.

— Лейтенант Красной Армии?

— Лейтенант.

Про то, что он лейтенант, но запаса, да и армия уже давно вовсе и не «Красная», Ник, помня совет Профессора, уточнять не стал.

Курчавый отложил перо в сторону и уставился на допрашиваемого тяжёлым взглядом.

Помолчали.

Капитан достал из толстой папки, лежавшей перед ним, небольшую фотографию, щелчком отправив её через стол, спросил небрежно:

— Узнаёте?

С фотографии на Ника смотрел полноватый блондин возрастом немного «за пятьдесят», с шикарным волнистым чубом. Мужчина широко улыбался, демонстрируя наличие нескольких металлических, а может, и золотых зубов.

Было что-то знакомое в его лице. Нос, например. У Ника такой же — с лёгкой горбинкой, да и волосы — того же колера.

— Нет, — повертев фотографию перед глазами, сказал Ник. — Не знаю имени этого человека. Может, и встречались с ним. Но где, когда? Не могу вспомнить.