— Да не очень как-то. — От сердца у Ника неожиданно отлегло, он сразу понял, что второй вариант будет намного мягче. Не зря же энкаведешник на «ты» перешёл?

— «Не очень», — передразнил капитан. — Тоже мне — мыслитель! Ладно, предлагаю другой вариант. Альтернативный. Я все эти бумаги прячу в сейф, замораживаю следствие, так сказать. Сейчас таких дел, друг на друга похожих, — тысячи, многие десятки тысяч. Так что на общем фоне и не заметит никто. Ясно излагаю?

— А взамен что попросите?

— Правильно ситуацию понимаешь, — скупо улыбнулся Курчавый. — Взамен попрошу написать другую бумагу, вернее — заявление. Примерно такого содержания: «Я, Иванов Никита Андреевич, 1910 года рождения, студент четвёртого курса Ленинградского Горного Института им. Г. В. Плеханова, прошу включить меня в состав группы „Азимут“. Даю подписку о неразглашении всей информации о деятельности группы „Азимут“. Осознаю всю важность и меру ответственности». Можешь, от себя лично, добавить про любовь к Советской Власти, лично к товарищу Сталину. Подпись. Вопросы сейчас можешь не задавать, всё равно получишь ответы только после подписания заявления. Так как — будет дело под Полтавой или в лагеря?

Ник долго не раздумывал. Представлялась шикарная возможность легализоваться в этом мире, чего тут раздумывать? Но почему же этот лысый Курчавый — такой добрый? Первый раз его видит и тут же в некую секретную группу предлагает вступить? Что-то тут не так. Может, Лёха Сизый или Профессор уже настучали? Рассказали историю про пробой во Времени? Ладно, будет ещё время разобраться. Рискнём, а там посмотрим.

Попросил Ник у капитана лист бумаги, перьевую ручку, чернильницу да и написал — как велено было, с пяток клякс, правда, наставил с непривычки. Только про товарища Сталина упоминать не стал, побоялся, что неискренне получится, типа — с юмором, за прикол ещё сочтут и расстреляют.

Курчавый заявление внимательно прочёл, в сейф спрятал, пояснил с довольным видом: