Когда до библиотеки оставался один квартал, неясное беспокойство, выгнавшее ее из теплой квартиры, окончательно оформилось. Она вспомнила, что библиотека сегодня закрыта, как всегда по средам, из-за сокращения бюджетных ассигнований. Совершенно очевидно, что Рю пошел туда не учиться; у него никаких оснований встречаться там с кем-то.

Трость застучала чаще, подгоняя распухшие ноги по тротуару. Когда из-за угла показалась библиотека, бабушка сунула трость под мышку и пошла дальше почти бесшумно в своих мягких сапогах.

Перед небольшим зданием со стеклянной дверью никого не было. Одинокая лампочка светилась за разноцветными объявлениями, приклеенными к окну, но бабушка вспомнила, что за библиотекой был тихий, укрытый со всех сторон дворик. В теплое время года туда стекались старики с газетами и мамаши с детьми. Сейчас, вероятно, двор пустынен — подходящее место для всяких безобразий.

Ну что ж. Безобразия — не обязательно удел молодых.

Заглянув за угол, она увидела двенадцатилетнего Рю: темные блестящие волосы высоко подбриты на висках, кожаная куртка с толстыми плечами и вышитой на спине битвой тигра с драконом. В руках у мальчика что-то круглое и белое, от него исходит сладковатый дымок, немного напоминающий запах трав, которые ее рефлексотерапевт сжигает на своих иголках.

Рю — самый маленький в группе и самый юный, подумала она, он болезненно спешит вырасти и доказать всем, на что способен.

Подобрав газету, которую ветер прибил к скамейке, она засеменила за угол, покачиваясь больше, чем нужно, — старушка в поисках тихого местечка. Она постарается дать возможность мальчику сохранить достоинство, даже ценой потери своего собственного достоинства.

Мальчики увидели ее. Их было шестеро, они топтались, согревая озябшие ноги. Рю был единственным азиатом среди них. Двое черных, двое латиноамериканцев, пятый — огненно-рыжий, с веснушками. Все не старше четырнадцати.